По благословению митрополита Ростовского и Новочеркасского Меркурия
ГлавнаяАрхипастырьИнтервьюИнтервью митрополита Меркурия в прямом эфире телеканала «Союз»

Интервью митрополита Меркурия в прямом эфире телеканала «Союз»

Интервью митрополита Меркурия в прямом эфире телеканала «Союз»
  1  фотография
0 видео

После выступления на Х Съезде православных законоучителей Екатеринбургской митрополии Председатель Синодального отдела религиозного образования и катехизации дал развёрнутое интервью в прямом эфире телеканала «Союз».

— В первую очередь — слова благодарности. Вы прибыли в Екатеринбург, чтобы возглавить работу Съезда православных законоучителей. Работа этого представительного форума уже началась, и спасибо, что Вы нашли для нас время. Владыка, вот уже пять лет Вы возглавляете Синодальный отдел религиозного образования и катехизации. А когда религиозное образование возникло в Вашей жизни и в каком виде?

— Религиозное образование возникло в моей жизни с момента моего вхождения в Церковь, то есть в отрочестве. Когда я пришёл в Церковь, тут же и началось религиозное образование, потому что у меня возникало огромное количество вопросов, на которые я должен был найти ответы. Почему икона пишется так, а не иначе? Почему цвет облачения такой или другой? И многие другие вопросы. А потом, когда я открыл для себя Евангелие и святых отцов, то вопросов стало не меньше, а больше. Потребность знать была всегда. И, конечно, она не могла быть удовлетворена на тот период в полной мере, потому что, во-первых, у нас вообще не существовало никакой системы религиозного образования. Поэтому моими учителями были книги, бабушки и добрые батюшки, с которыми можно было побеседовать. Ну и, конечно, всё это помноженное на приобретаемый жизненный опыт — вот оно и сформировало такую образовательную религиозную систему в моей жизни.

— То есть воскресной школы в Вашей жизни не было?

— Ну какая воскресная школа могла быть в 70-х годах? Об этом никто даже и подумать не мог.

— Владыка, а сегодня воскресная школа, с Вашей точки зрения, что это должно быть, для того чтобы дети, придя в тот возраст, когда Вы, наоборот, вошли в Церковь, из Церкви не уходили? Это должен быть клуб приходского общения ребятишек этого храма — доброго и тёплого общения? Или это всё-таки образовательная структура? Или эти две функции надо как-то соединить очень корректно, очень мудро? Есть ли такие удачные примеры, о которых хочется сказать?

— Это сложный механизм. Безусловно, ребёнок должен встретить своих сверстников. Общность интересов имеет огромное значение для детей. Во-первых, ребёнок видит, что он не один, есть другие, они могут поделиться друг с другом каким-то опытом, в том числе и своими религиозными переживаниями. Это очень важно.

Очень хорошо, если будет правильно выстроена педагогическая система, потому что, не вторгаясь насильно в жизнь ребёнка, педагоги, преподаватели воскресной школы могут выстраивать их правильное воспитание. Дети будут находиться в естественной среде, но под благотворным влиянием взрослых.

И, конечно, это зависит от тех людей, которые будут преподавать в воскресной школе — насколько педагог будет увлечён своим делом, насколько он будет компетентен в этом. И ещё очень важный аспект — это родители, потому что родители вне воскресной школы — это не понимаемое для меня явление. Родители должны также приходить с ребёнком в воскресную школу, интересоваться, чем он занимается, пытаться отвечать на вопросы, участвовать в каких-то общих делах (олимпиады, викторины, походы, общая молитва и т.д.). Это такой же воспитательный процесс, который подразумевает классику педагогики, но помноженный ещё на благодатное действие Церкви и Господа Иисуса Христа.

Это и сможет дать те плоды, которые мы ожидаем от воскресной школы. Если человек видит в воскресной школе не схоластический подход, а искреннее отношение, если ребёнок встречается с живой верой других людей, если он видит, что их декларируемая вера — не просто декларация, а образ их жизни, то, безусловно, это навсегда останется в сердце ребёнка, и он никогда не уйдёт из Церкви. Конечно, могут быть какие-то отклонения, но это светлое чувство будет присутствовать в человеческом сердце всегда. Личный пример является очень важным фактором.

— Владыка, возвращаясь к Вашей биографии. После школы Вы выбрали профессию врача-педиатра, что мне, например, очень импонирует. Вы окончили Ленинградский педиатрический медицинский институт. Этот выбор был как-то основан на Вашем уже религиозном выборе? Почему это было так?

— Было много факторов. Во-первых, конечно, я не мог сразу после школы поступить в семинарию. Меня никто туда не принял бы после школы. И это могло бы очень негативно сказаться на внутрисемейных взаимоотношениях. Во-вторых, я считал, что, даже окончив семинарию, при самом хорошем раскладе мне будет года 23. Ну и что я буду за священник? Я считал, что священник должен обязательно иметь жизненный опыт. Кроме образования. И для того чтобы этот жизненный опыт приобрести, как мне тогда казалось (и я думаю, что это был правильный выбор), я для начала пошёл работать в больницу. Работал там медбратом, а затем уже осознанно пошёл в институт, потому что я считал, что, даже если я не буду священником, моё служение как врача будет наиболее эффективной реализацией тех внутренних убеждений, которые у меня были.

Ну а уже в период обучения в институте тяга к священнослужению становилась всё ярче и ярче, я в этом укреплялся. И в конечном итоге понял, что выше пастырского служения не может быть никакого, даже медицинского.

— Как восприняли Ваш выбор люди, которые учились вместе с Вами?

— Я учился в такое время (это был конец 80-х годов), когда было неприлично интересоваться личной жизнью, кто чем живёт — ходишь ли ты в Церковь или пошёл в ночной клуб. Но ребята, которые учились со мной (я уже сейчас это понимаю), почему-то относились ко мне иначе, чем к остальным. Они могли поделиться какими-то своими внутренними переживаниями, болью, поплакаться. И одни мой знакомый (мы ехали с ним в поезде с военных сборов) сказал мне: «Вот ты знаешь, конечно, мы с тобой одногодки и учимся вместе, но вот я с тобой поговорил, у меня такое чувство, как будто я побывал на исповеди у священника. Как-то мне стало хорошо, полегчало». Мне этот разговор запомнился потому что я учился ещё на пятом курсе, а уже был монахом. Но конечно, никто не знал, что я монах.

Я не себе это приписываю, а тому, что Бог даёт человеку и как Бог может действовать через человека.

С некоторыми своими однокурсниками мы до сих пор поддерживаем отношения. Они знают, кто я и где я прохожу свое служение. И это не мешает нам сохранять добрые дружеские отношения.

— Владыка, медицинский институт, потом сельский храм, затем американские приходы, Высоко-Петровский монастырь, Ростовская митрополия, Синодальный отдел религиозного образования и катехизации. Где Вам труднее всего было? И есть?

— Сложный вопрос. Тяжело было в Америке. Потому что я русофил, я люблю Россию, мне было тяжело без родины, вдали от неё. Это правда. Ну а на удалении, говорят, любовь крепче становится. Огромный опыт, который был приобретён за девять с лишним лет служения в Соединённых Штатах, не проходит даром. Служить везде сложно, где бы ты ни служил, особенно если ты стараешься отдавать себя полностью. Я не могу сказать, насколько я себя полностью отдавал, но мне всегда этого хотелось. И сложности этого служения обязательно будут сопряжены с радостью. Потому что если человек сердцем своим принадлежит делу Христову, то Господь его утешает. Как? Посылает добрых, хороших помощников, хороших искренних людей, которые тебе помогают, поддерживают тебя. Ведь один никогда ничего не сделаешь. А так — всегда были хорошие люди рядом. Я просил об этом Бога: «Господи, дай мне хороших людей рядом, помощников». И Господь всегда посылал, и это было самым большим утешением, и сейчас является.

— А ещё на каждом месте, куда ставит нас Господь, мы, наверное, должны выучить какие-то уроки. У нас даже есть очень популярная, очень любимая зрителями, очень глубокая программа «Уроки Православия». И там тоже концепция такова, что мы все ученики у Бога. А чему Вы научились за время пребывания в Америке?

— Вы знаете, я сейчас подумал: когда же у меня будет последний урок? И понял — наверное, тогда, когда я перешагну порог смерти. Это будет последний урок в моей жизни. Америка тоже очень многое дала. Во-первых, Америка научила уметь слушать других людей. Америка научила отстаивать свои убеждения (но делать это не нахраписто, а тактично и спокойно). Америка дала уроки веры. Потому что если бы веры не было, если бы Господь не помогал и не укреплял в этой вере, ничего бы там в Америке не было бы сделано. Америка показала многообразие людей с их характерами, и Америка показала, как люди могут в Церкви приходить к Богу, потому что там вера и жизнь в так называемой свободной стране очень сложно сочетаются.

Было много уроков. Я был рад огромному количеству встреч и знакомств, которые были в Соединённых Штатах Америки. Я познакомился со многими нашими дипломатами, имел счастливую возможность общаться с Президентом нашей страны, который посещал тогда Соединённые Штаты и бывал у нас в соборе, и беседовать с ним. Эти беседы, может быть, были не такие продолжительные, но они произвели неизгладимое впечатление.

Я знал митрополита Вашингтонского и Нью-Йоркского Лавра лично и видел, как выстраивались отношения Русской Церкви. Тоже замечательный человек был, очень светлый, который произвёл на меня сильное впечатление. И как-то американский континент по-новому показывает Россию. Может быть, это и был самый важный урок в жизни.

— Владыка, а уроки Синодального отдела? Вы сейчас самый главный в Церкви человек по религиозному образованию и катехизации. Наверняка Вы и сами тоже учитесь в это время?

— Самый главный человек по религиозному образованию и катехизации — это Святейший Патриарх. Мы всё делаем по его благословению. Патриарх является тем генератором идей, которые мы пытаемся отработать в жизни. Мне ничего не надо делать. Мне не надо ни над чем ломать голову. Мне важно только выполнять благословение Его Святейшества, вот и всё. И, конечно, это не так просто. Но Святейший очень дальновидный человек. Общаясь с нашими братьями, я говорю: вы знаете, мы иной раз говорим, что Патриарх ставит нам сложные задачи. Но Патриарх живёт в другом времени. И вот оттуда, из будущего, он смотрит на нас, реальных, здесь.

Поэтому нам иногда сложно бывает соответствовать тем требованиям, которые ставит Святейший. Но я ведь не занимался до этого религиозным образованием. Хотя когда начинал служить, у нас в Калининграде была одна из первых воскресных школ. Как сейчас помню, там было 40 с лишним детишек. Это был 1989 год, но ещё было страшно говорить о религиозном воспитании. И больше, пожалуй, я с религиозным образованием не сталкивался, потому что надо было заниматься строительством храмов, приходов. Конечно, была пастырская деятельность. А тут такое назначение. У меня была растерянность. Потому что, во-первых, из Нью-Йорка попасть в Москву после десяти лет отсутствия в стране… Я не знал никого в России. Знаете, как говорят — надо знать не законы, а персоналии. Вот с персоналиями было сложно, пришлось со всеми знакомиться.

Бытовые условия тоже были не из самых лучших. Но и потом, конечно, новая специфика работы. И помню, первые месяцы по приезде из Соединённых Штатов я просто сидел ночами, читал бумаги по образованию, штудировал наше российское законодательство, смотрел, чем жил Отдел до этого, пытался выстроить какую-то систему. А дальше Господь послал хороших людей. Ну вот всё вроде бы и получается. У нас сейчас замечательный коллектив в Отделе, очень молодые, добрые, хорошие, энергичные люди, грамотные, причём грамотные не только религиозно, но ещё и педагогически. Это показывает взаимодействие с Министерством образования и науки, когда наши сотрудники готовят некоторые документы рекомендательного и нормативного характера, которые безоговорочно принимаются Министерством образования и науки без правок. Это говорит о том, что мы делаем общее дело и говорим на одном и том же языке. А когда люди говорят на одном и том же языке, им легче найти точки соприкосновения и работать в одном направлении.

— Владыка, хочу сделать искренний комплимент сайту Синодального отдела, который Вы возглавляете. Вчера, готовясь к нашей встрече и зайдя на сайт, я поняла, что это делается не для галочки, он живой, интересный. Я не имею отношения к религиозному образованию, но мне был о интересно. И в частности, были интересны новости о визитах ваших сотрудников в разные епархии. И я поняла, что если Синодальный отдел приехал в некую епархию, то это не то что приехала инспекция и сейчас большие московские люди будут ходить и что-то указывать свысока, и ещё какие-то оргвыводы делать, а люди приезжают разобраться в конкретной ситуации, помочь её разрешить. И, кстати, очень импонирует то, что о каких-то проблемных ситуациях, которые складываются в епархиях, тоже говорится, но говорится очень корректно, очень доброжелательно. То есть приезжают для того, чтобы быть соработниками, соратниками и просто как-то помочь, чем могут.

— Спасибо Вам большое, за высокую оценку деятельности сайта. Вы сказали, что он живой, он, бывает, иногда у нас замирает, но у митрополита есть чудотворная живительная сила, которую он может вдохнуть в сотрудников нашего сайта и Отдела и всё это оживает. А в отношении посещения епархий — да, это очень важная задача. Вот мы сейчас говорим о преподавании Основ православной культуры в светских школах. А ведь Церковь никогда напрямую не входила во взаимодействие с педагогическим сообществом. Нужно выстраивать новые отношения, нужно попытаться наладить связи, а путём давления и администрирования этого не сделать. Нужно просто садиться за стол переговоров, наливать чашку чая и пытаться разговорить эти проблемы, докопаться до сути, в чём они возникают. Иногда это психологические проблемы, иногда — идейного характера, идеологического характера, иногда нежелание (с этим тоже сталкиваемся), иногда финансовые сложности. Проблемы бывают разные. И я бесконечно благодарен сотрудникам, которые ездят, за то, что они делают эту работу. Она осуществляется по благословению Патриарха, мы делаем всё это в соответствие с резолюцией Святейшего Владыки. Она во многом способствует, во-первых, связи центра и регионов (я не хочу сказать столицы и периферии), во-вторых, люди могут услышать из первых уст, что делает Синодальный отдел, кто чем занимается. И не только священнослужители, но также и ответственные руководители образования.

Сегодня у нас была замечательная встреча с министром образования Свердловской области, огромное количество совместных проектов, точек соприкосновения, очень много рассказывал митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл. И каждый раз это способствует приливу новых сил, обновлению крови этой жизни.

Поэтому я хотел бы, пользуясь возможностью, поблагодарить всех тех Преосвященных Владык, которые принимают сотрудников Отдела, которые делают всё для того, чтобы их поездка не была просто времяпрепровождением, но чтобы она была очень насыщенной деятельностью, и поблагодарить за гостеприимство, за хлебосольство, потому что все мы испытываем финансовые сложности, в том числе и Отдел религиозного образования. Как вы понимаете, наш бюджет не предусматривает поездок на Дальний Восток или в какие-нибудь тёплые епархии. Поэтому всё это ложится на бремя епархиальных архиереев, на бремя епархий, но все относятся с пониманием. Но я думаю, что эффект будет хороший.

— Владыка, пока мы беседуем, уже позвонили зрители и задали вопрос, касающийся Основ православной культуры. Как бы сделать так, чтобы их преподавание не заканчивалось пятым классом? И говоря об ОПК, их введение сопровождалось большими трудностями, мягко говоря. В частности, достоверно известны ситуации, когда местное Министерство образования собирало директоров школ и повелевало им мотивировать родителей на избрание именно светской этики, и директора были вынуждены делать это всеми правдами и неправдами. И вот была такая нечестная игра, а её результатом стал очень низкий процент выбора ОПК, который на самом деле не соответствовал действительности. Удалось ли изменить эти отношения, преодолеть последствия этой нечестной игры?

— Вы затронули такую болезненную тему, я боюсь, что сегодняшним прямым эфиром мы не ограничимся. Вообще, кстати, это хорошая идея — поговорить на эти образовательные темы, пользуясь возможностями телеканала.

Получилось так, как всегда получается в России. Решение принято, а к его выполнению ничего не готово. Поэтому формирование материальной базы, подготовка педагогов, написание учебных пособий, культурологичность предмета, методические пособия, не говоря уже о медиасопровождении и рабочих тетрадях, всё это делалось после того, как было принято решение, то есть вдогонку.

Сегодня могу сказать — слава Богу, мы с этим справились и многие вопросы были разрешены в рамках Межведомственного координационного совета при Министерстве образования и науки. Огромное спасибо Андрею Александровичу Фурсенко, Исааку Иосифовичу Калине, всем тем, кто работал вместе с нами, конечно, нашим собратьям и представителям других традиционных религий. Мы нашли возможность открыто обсуждать, дискутировать и, самое главное, приходить к здравым решениям.

Потом был эксперимент. Он начался в нескольких регионах при жутком сопровождении СМИ. Но, слава Богу, ничего из того, о чём говорили СМИ, не исполнилось. Никаких конфликтов, поражений, никакой национальной розни, никакого разделения — ничего не произошло.

И сегодня, вы понимаете, педагогика — это не такая область, которую можно реформировать за два дня. Происходит нарабатывание опыта преподавания Основ религиозной культуры. И мы сходимся в едином мнении, мы озвучивали это на Рождественских чтениях и постоянно говорим об этом с министром образования. Ведь основная цель Основ православной культуры — воспитать высоконравственного, духовного и образованного гражданина нашего Отечества. И я всегда задаю вопрос — а за 34 часа можно решить эту задачу? Нет. Если я скажу, что человек должен воспитывать себя всю жизнь — да. Но должен быть какой-то определённый формализованный период для воспитания. Это, конечно, обучение в школе и в вузе. Значит, мы должны распространить преподавание Основ православной культуры (или других традиционных культур) по всем годам обучения. А если я вам скажу, что воспитывать надо не с четвёртого класса, а с четырёх лет, то это будет ещё правильнее, потому что азы духовно-нравственного воспитания должны закладываться в младенчестве. Школа добавляет, развивает, так же, как и высшее образование после.

Но для того, чтобы решить эти вопросы, нужно понять проблематику. Во-первых, нельзя идти путем увеличения только по часовой нагрузке. Если мы говорим о детях, то мы прекрасно понимаем, что дети и так перегружены. Хотя та задача, которую мы ставим, может быть, и требует этой жертвы увеличения. Это дискутабельный вопрос, вопрос, который надо обсуждать. И мы его сейчас обсуждаем.

Второе. Обязательно нужно восстановить утраченные некогда межпредметные связи. Духовно-нравственно и религиозно воспитывать ребёнка можно не только на уроках ОРКСЭ, но и на уроках биологии, и русского языка, и литературы, и истории, и других гуманитарных наук. Наверное, и на математике тоже. То есть нужно восстановить и насытить предметы элементами духовно-нравственного воспитания и увязать эти предметы с тем преподаванием, которое будет вестись на уроках Основ религиозных культур. Нужно подготовить педагогов. Педагог не может нести отсебятины, он должен быть очень хорошо ориентирован в предмете. И не столько книжно, сколько жизненно. Он должен жить этим, он должен понимать культуру, быть носителем этой религиозной культуры.

Следующая огромная задача, которая ставится — написание учебных пособий. Как я сказал, должны быть не только межпредметные связи, но и соответствие учебных программ Основ религиозных культур и образовательных программ. Также нужно найти это соответствие.

Затем нужно подготовить учебники, в конце концов, написать эти учебники. Мы сколько времени бились, чтобы написать учебник для четвёртого класса! Вы себе представить не можете, сколько копий было сломано. Какое количество групп, каждый педагог, у каждого своя образовательная доктрина, каждый отстаивает свои права, свой опыт и так далее. Всё это нужно было примирить, увязать и сделать то, что было сделано — учебное пособие под общей редакцией протодиакона Андрея Кураева. Конечно, работал огромный коллектив педагогов, в том числе и в Российской академии образования, и педагогов-практиков, и священнослужителей, и богословов. Огромная работа. Это на один учебник, на 34 часа! А давайте помножим на десять лет.

Я выступаю сейчас за то, чтобы мы подошли к этой работе планово, наметили очаги роста. Очаги роста — за что можно зацепиться в дошкольном образовании, в младшей школе, в старшей школе. Это очень важно. И потихоньку наращивать и педагогов, и учебные пособия, и межпредметные связи — всё, о чем я уже сказал. Весь организм должен расти равномерно. В противном случае мы получим такую гидроцефалию, когда голова больше, а туловище убогое, или наоборот.

— То есть предложению по введению, например, Основ православной культуры в сеть 10–11 лет будет предшествовать определённая работа, и только после неё она последует?

— Она уже предшествует, и ведётся обсуждение на уровне Министерства, на уровне рабочей группы Церкви и Министерства образования, в отдельных педагогических коллективах, ведётся работа и процессы обсуждения в Правительстве Российской Федерации. Это непростой процесс. Ну а педагогам и практикам я посоветовал бы следующее — дорогие друзья, не надо ждать милости от того, что кто-то напишет нам учебники или ещё что-то . Существует Отдел религиозного образования и катехизации. Посылайте туда свои практические предложения, наработки. Эту тему можно обсуждать в рамках работы Рождественских образовательных чтений, у нас огромное количество возможностей для того, чтобы об этом просто говорить. Давайте свою советскую привычку ждать, когда нам всё дадут, забудем. Просто надо начать вместе работать.

— Владыка, Вы упомянули наших светских коллег, и часто они говорят: кому нужна православная культура, тем добро пожаловать в православные гимназии. Вот о православных гимназиях и поговорим. Прочитала у вас на сайте, что наличие в епархии православной гимназии — это показатель нормальной активной работы епархиального Отдела религиозного образования. Православная гимназия, здание, построится в соответствии со всеми нормами, которые сегодня существуют, ожесточились. Организовать учебный и воспитательный процесс — в общем, масса всего. Груз не то чтобы неподъёмный, но тяжёлый. С какими сложностями, в первую очередь (всё-таки Вы располагаете данными по всей России) сталкиваются люди, которые занимаются православными гимназиями? И как вы им помогаете?

— Самая большая сложность — человеку принять решение, что нужно это делать. Это самая большая сложность. Это такой внутренний, глубинный рабочий процесс. Всё будет так, как вы сказали — и денег не хватать, и помещения не те, и потом собрать педагогов, и как это всё выстраивается? «Да ну, не надо», — говорят некоторые. И неправильно говорят. Должна быть внутренняя мотивация.

— Зачем нужна православная гимназия?

— Что такое православная гимназия для России, я думаю, даже никому не надо объяснять. Православное образование в России делает человека действительно образованным. Сейчас в комиссии Межсоборного присутствия по образованию мы обсуждали очень важный документ, он будет выноситься, в том числе и на публичное обсуждение, это Образовательная концепция Русской Православной Церкви. Мы попытались сформулировать в этом документе все принципы и подходы к образованию вообще, в том числе и к религиозному, как это мыслит себе Церковь. И вот если сказать это очень просто и даже примитивно, то человек не может быть по-настоящему образованным, если он имеет только светское образование. Вторая часть этой сферы — религиозное образование. Если человек только религиозно образован, но не имеет представления о том, что делается в науке, в искусстве, как этого человека можно считать образованным?

Поэтому желание сочетать две системы светского и религиозного образования даёт возможность организации православных гимназий с огромными воспитательными возможностями.

Я думаю, что нужно бороться за это дело прежде всего с самим собой, особенно где это касается иерархических или образовательных структур. Нужно понять (я сегодня об этом уже говорил на Съезде законоучителей), что мы не должны смотреть друг на друга и кивать, у кого что хорошо, у кого что плохо. Я имею в виду Церковь и светскую систему образования. У нас должна быть общая цель, мы должны видеть её перед собой. Мы боремся за то (и делаем всё для того), чтобы воспитать достойного гражданина нашего Отечества, патриота, думающего, мыслящего, образованного. И если у нас есть такая возможность открыть православную гимназию и есть люди, то светская система образовании и Управление образованием должны в этом помогать. Ну а тем, кто на приходе экономит копейку у себя в кармане или представителям бизнеса правильным напомнить слова Патриарха, который сказал, что в России самые выгодные инвестиции — это инвестиции в образование, потому что это инвестиции в будущее.

Владыка, если можно, перейдем к другой теме. В этом году увидела жизнь ваша книга «Жизнь среди святых», посвящённая митрополиту Псковскому и Порховскому Иоанну (Разумову). Вы были у Владыки иподиаконом. Но что Вас подвигло не просто хранить тёплые воспоминания в сердце, а осуществить такой литературный труд при Вашей занятости?

— Этот труд не только литературный, но ещё и исследовательский. Там приведено огромное количество материалов. Владыка Иоанн был удивительным человеком, очень многогранной личностью. Во-первых, сам по себе очень интересный как человек. Ну и потом — это целая эпоха в Церкви, он был рукоположен священномучеником Августином (Беляевым) во диакона, потом его рукополагал во иеромонаха Святейший Патриарх Сергий, (тогда — Блаженнейший митрополит). Владыка Иоанн был келейником у Святейшего Патриарха Сергия, потом помогал в становлении Московской Патриархии как учреждения. При нём восстанавливалась Троице-Сергиева лавра, с 1946 года, практически с момента открытия, за небольшим исключением, до 1953 года, до назначения на кафедру. Он был наместником Троице-Сергиевой лавры. Год на Костроме, а потом 33 года в Псковской епархии.

Псковская епархия — одна из беднейших епархий в Русской Церкви. Но это была удивительная духовно богатая епархия. Например, Псково-Печерский монастырь с его старцами, о которых так замечательно в своей книге написал архимандрит Тихон (Шевкунов). И архимандрит Иоанн (Крестьянкин), и схиигумен Савва (Остапенко), и архимандрит Алипий (Воронов), протоиерей Николай Гурьянов. Это всё люди, которых привёл в епархию, в монастырь владыка Иоанн. Это те люди, которые жили вместе с ним и молились. В епархии была создана благоприятная среда для духовного развития личности. Это старчество в годы Советского Союза. Как себе это представить? Конечно, нужно было об этом написать.

Следующее, что меня подвигло взяться за этот труд, — желание передать людям, современникам нашим священнослужителям, архиереям образ тех архиереев, которые помнили ещё то время. Не наше современное, компьютеризированное, виртуальное, а реальную жизнь и реальные страдания. Очень много пережито было. Ну и потом, наверное, самое основное — это просто любовь к владыке. Я хотел, чтобы эта книга была не просто набором каких-то исторических сведений, а чтобы она была тёплая, чтобы человек мог читать её на ночь и после этого спокойно спать. Мне хотелось это сделать, не знаю, как это получилось, но это некая дань благодарности владыке Иоанну за его общение со мной.

Мы, кстати, выпустили ещё две книжки — переиздали те, что были в четырёх экземплярах, самиздат. Это проповеди владыки Иоанна в бытность наместником Свято-Троицкой Сергиевой лавры. Их всего было четыре экземпляра — набранных на печатной машинке под копирку. Один дошёл до нас. И было два экземпляра книги под редакцией владыки Иоанна о Патриархе Сергии. Это вообще была первая книга о Патриархе, потому что было не принято говорить о святителе Тихоне и святителе Сергии. Но владыка там раскрывает какие-то свои взгляды и на деятельность Патриарха Сергия, и на историю. Хорошо, что есть эта книга.

— Владыка, а мы сегодня с Вами нет-нет, да и возвращаемся к теме жизненных уроков. Какой главный урок преподал Вам Владыка Иоанн, который Вы храните в сердце до сих пор?

— Любить людей и всё покрывать милостью. Ну а любовь — это не поблажничество, это требование. Владыка тоже был весьма требовательным. Иногда жёстким. Но при этом всегда щадил людей, мог их простить, мог их покрыть своей любовью, обласкать человека своей милостью. Это всегда актуально, особенно для времени дефицита человеческого общения.

— Владыка, наша программа походит к концу, и я попрошу Вас обратиться к нашим зрителям и сказать то, что Вы хотели бы сказать широкой аудитории телеканала «Союз».

— Прежде всего спасибо за возможность обратиться сегодня к такой огромной аудитории. А сказать хочу следующее — веруйте. Бог никогда не посрамит нашей веры. И любите друг друга. Это самое важное.

— Спасибо, Владыка. Благословите нас напоследок, и мы попрощаемся с Вами.

— Благословение Божие пусть пребывает во все дни вашей жизни.

1173 просмотра