Митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий, глава Донской митрополии, рассказал, почему замполит и психолог не заменят пастыря, о том, как боевые действия позволяют переосмыслить жизнь и зачем священникам изучать Воинский устав.

Интервьюером выступил член Союза журналистов Москвы Алексей Витальевич Сошественский.

– Владыка, здравствуйте. Мне хотелось бы начать с известного афоризма: «На войне атеистов нет». Как вы относитесь к этим словам?

– Я их разделяю. На войне человек встречается лицом к лицу со смертью. Он понимает, что это и есть некая «красная черта», которая разделяет жизнь на две части: существенное и несущественное. Несущественным оказывается большинство всего того, чем мы занимаемся в повседневной жизни. А существенно, собственно, — твоё дыхание, жизнь, которая есть в тебе. И когда человек остаётся один на один перед лицом вот этой опасности, он, конечно, понимает, что есть Нечто или Некто, в чьей руке сейчас находится его жизнь. Можно идти на фронт абсолютно индифферентным по отношению к религии и вере, но война диктует совсем иное понимание присутствия в мире Высшего разума, духовной силы, Которую мы и именуем Богом. И если человек с упованием и молитвой относится к этому, то он, конечно, получает и помощь, и поддержку. Есть люди, которые более тонко духовно устроены, а есть и такие, которые закрыты для духовной жизни. Но, как правило, попадая в перипетии военной жизни, они меняют взгляд на очень многие вещи. Как я уже сказал выше, важное отделяется от неважного, а отсюда и происходит переосмысление жизни и подлинных ценностей.

– Владыка, давайте поговорим о подготовке кадров: что должен знать будущий военный священник и как долго он учится, прежде чем начать служение в войсках?

– Что касается подготовки военных священнослужителей, к сожалению, у нас в стране ещё не до конца законодательно оформлен институт военного духовенства. Он существовал в императорской России. Однако задачи не изменились по сравнению с теми, что были раньше. Они остаются теми же и сегодня. Главная задача священнослужителя — помочь военным людям разобраться в том, что у них происходит в душе. Это первое поле боя. Потому что каждый бой, каждое учение, каждый месяц или день службы привносит в душу новые впечатления и переживания. Военнослужащий сталкивается с иными реальностями, чем те, перед которыми его ранее ставила жизнь. Священнослужитель призван помочь человеку адаптироваться к этим переживаниям и, что называется, разложить их по полкам. Конечно, с учётом той специфики трудов, которыми занимаются военные. Из всех видов человеческой деятельности ни в одном, за исключением военного, нет требования отдать жизнь свою за других людей, за Родину. А у военных это требование есть. Важно научить человека не разбрасываться своей жизнью, не жертвовать ею бездумно, а чтобы, если это и понадобится, то было сделано осознанно и духовно правильно. Нужно поддержать человека духовно, особенно после выполнения боевой задачи, ведь у него очень тяжёлые переживания и травмы, поэтому священник призван помолиться за него, исповедовать, утешить. Он также помогает содействовать тому, чтобы образ солдата ассоциировался с человеком высокопорядочным, духовным и, конечно, патриотически настроенным. Никто так глубоко и тонко не сможет понять военнослужащего, насколько это может сделать священник. И объяснение этому простое: священник действует не своей властью и собственными возможностями, а в соответствии с той силой Божией, которую получил в Таинстве священства.

– Говоря про служение: изменилась ли церковная служба с начала СВО, стало ли обращаться больше людей?

– Нет, не изменилась. Наверное, уже нет таких частей, где не трудились бы наши священники. Военное руководство начало нас понимать. При этом и сами священники стали лучше разбираться в специфике военной службы, потому что есть командир, есть приказ, его надо выполнять, а священник должен вписаться: он здесь не командует. Он просто выполняет свой пастырский долг и помогает воинам выполнять свои задачи духовно, трезво, правильно. И поэтому здесь, конечно, должно быть найдено взаимопонимание с военным руководством, священнослужитель должен совершать свое служение в соответствии с Воинским уставом. Вот у меня спросили, чему священников учат. Именно к этому их и готовят: совершать своё пастырское служение в условиях военного и мирного времени, но в соответствии с уставом Вооружённых сил Российской Федерации.

– На передовой, помимо заместителей командиров по военно-политической работе, есть ещё и военные психологи. Как военные священники с ними взаимодействуют, бывают ли конфликты?

– Я не думаю, что у священнослужителей есть конфликты с психологами, во всяком случае я не слышал об этом. Психологи выполняют свою работу, священнослужители — свою, поскольку задачи и методы у них немножко разные.

– Уточню: у психологов, у замполитов и у военных священников труд направлен на работу с военнослужащими. И так или иначе у них пересекается деятельность. Не мешают ли они работать священнику?

– Знаете, если говорить глобально, то нет. Я много встречал замполитов, работал с ними, и они с большим пониманием относятся к тому, что делают священнослужители, потому что священники — им в помощь. Психологи, как правило, трудятся там, где есть очень сильное психологическое воздействие на человека, пытаясь его успокоить. В какой-то степени, конечно, роль священника и психолога, если очень поверхностно смотреть на это, схожа. Но они разнятся в том, что психолог работает, используя медицинские, научные методики, а священник совершается свое служение силой Божественной благодати, которая ему даётся. А кто знает душу человека лучше, чем Господь?

– Как на территории СВО организована работа с верующими военнослужащими? Какие средства предоставляет Министерство обороны или обеспечение нахождения представителей Церкви полностью осуществляет РПЦ?

– Конечно, командование всячески старается оказать любое возможное содействие священнослужителям. Для этого выделяются молитвенные комнаты, создаются походные храмы, в которых совершаются богослужения. Если такой возможности нет, священник просто приезжает в часть, исповедует, причащает или крестит наших ребят, которые желают этого. Причём условия служения бывают самыми разными. Вы знаете, я думаю, что до конца ещё эта система не сформирована. Всё это вырабатывается опытным путём, исходя из той обстановки, которая в данный момент на фронте. Например, в военном училище — у священника один круг обязанностей и возможностей, подготовка священника к работе в полевых условиях в семинарии — это другое, на передовой — это третье, на фронте — это четвёртое. То есть формы служения различны. Но главное остается неизменным — забота о человеке и его душе.

Священников в армии много, и служат они там по собственной воле, никто их не посылает насильственно. Это такое, знаете, внутреннее побуждение человека идти и работать с военными в боевых условиях. За эту решимость и стойкость, проявленные в пастырском служении, многие священники имеют высокие боевые награды.

– Вы сказали про походные церкви, как проходит церковная служба на передовой и насколько результативны походные церкви?

– Мы же должны понимать, что, например, монашеский устав не подходит для военнослужащих. Пяти-шестичасовые службы в полевых условиях невозможны. Поэтому, как говорят, нужда — закон меняет и «не человек для субботы, а суббота для человека» (Мк. 2:27), то есть, утвержден специальный чин, который, сохраняя самую суть совершаемого священнодействия по времени, даёт возможность людям и исповедаться, и причаститься Таин Христовых, если необходимо, принять Таинство Крещения или побеседовать со священнослужителем, но исходя из тех задач, которые выполняет на данный момент его воинская часть.

– Ещё такой вопрос: как выстраивается взаимодействие с военнослужащими других вероисповеданий? Кем для них выступает батюшка?

– Очень хорошо выстраивается, потому что все понимаем, что мы совершаем одно общее дело. Это касается и работы в воинских частях, и в госпиталях. Иногда бывает, имам не может приехать к своим собратьям, тогда священник с ними поговорит. Конечно, не совершая священнодействий, не причащая их, поскольку исповедуют другую религию, но слово пастыря они всегда с большой любовью и теплотой воспринимают. Да и для священников наших нет различия в общении: православный, инославный, какого вероисповедания — все наши ребята, все наши воины. Слово любви, утешения, наставления и поддержки — оно ко всем обращено. Это касается работы и в воинских частях, и в институтах, и в госпиталях. Причём, вы знаете, эта общая боль и беда людей сближает.

При этом люди относятся уважительно друг к другу, вне зависимости от того, какую религию они исповедуют. Православные священнослужители и мусульманское духовенство также действуют вместе.

Армия — это воплощение единства нашего народа в защите наших исконных ценностей, нашей земли, нашей веры. И здесь мы, конечно, все должны стоять плечом к плечу.

– Владыка, вот такой вопрос: как оценивается работа священнослужителей солдатами?

– Они ждут священника — как отца своего, как родного брата. Особенно там, где священник регулярно посещает воинские части и уже сложились добрые взаимоотношения. Вместе могут из одного котелка поесть, посидеть, пошутить, посмеяться. Но когда настаёт время молитвы, они понимают, что перед ними стоит священник, а они — чада Церкви.

И я не думаю, что кто-то испытывает по этому поводу какие-то переживания. Всё очень гармонично. Жизнь сама расставляет все по своим местам.

– Как на передовой праздновали православные праздники?

– Знаю, что верующие отправляли с приходов воинам куличи, крашеные яйца, пасхи, к Рождеству — открытки, письма, подарки, часто изготовленные детьми воскресных школ. Священники на второй-третий день Пасхи доставляли все это ребятам, привозили поздравления, словно когда-то полевая почта. Но вы знаете, ведь Господь не в царских палатах родился, поэтому, может быть, Рождество Христово человеку ближе там, в окопе, чем нам, в мирной домашней обстановке.

Что касается госпиталей: мы всегда идём к ребятам, которые там лечатся, всех поздравляем с праздником. Куличик маленький, яичко пасхальное — и всё. Это касается всех, и православных, и мусульман, и даже тех, кто еще только приходит к вере.

– Подводя итог, Вы можете сказать, в чём главная необходимость деятельности священнослужителя в зоне специальной военной операции для воинского коллектива?

– В укреплении их духовных сил. Все ребята, которые служат в армии, вне зависимости от того, находятся ли они в тылу в воинских частях, обучаются ли в военных институтах или находятся на передовой, — это люди сильные, однажды принявшие очень серьёзное решение служить Отечеству даже до смерти.

И священник должен сделать всё, что от него зависит, чтобы этот путь был осознанным, высокодуховным и нравственным. Вот в этом состоит наша основная задача.